«Анна Остроумова-Лебедева: « Душа Петербурга»
18.05.2026
К 155-летию Анны Петровны Остроумовой-Лебедевой
Анна Петровна Остроумова-Лебедева — российский график и живописец, действительный член Академии художеств СССР (1949), народный художник РСФСР (1946).
«Я очень счастлива, что родилась в Петербурге и что вся моя жизнь прошла в нем, – писала она в своих “Автобиографических записках”. – Будучи ребенком я его уже любила… и бессознательно чувствовала его красоту».
А. Остроумова - Лебедева
Среди известных мастеров, изображавших городские виды, в истории русского и мирового искусства нашелся лишь один художник, имя которого немедленно ассоциируется с изысканно-прекрасными, величественными, точными и характерными образами Санкт-Петербурга.
Это была маленькая ростом женщина, с мягкими, чуть неуверенными движениями, почти всегда, в силу близорукости, носившая пенсне, которое, впрочем, не скрывало доброго взгляда слегка прищуренных глаз, - дама, характер которой отнюдь не во всем соответствовал ее облику. Она обладала несгибаемой художественной волей, редкой искренностью чувств, прямотой, удивительной наблюдательностью и исключительной силы пристрастием к любимому городу, о чем, впрочем, говорить избегала. Речь идет об Анне Петровне Остроумовой-Лебедевой.
Художник большого и многогранного дарования, она оставила нам множество рисунков, черных и цветных гравюр на дереве и линолеуме, литографии и акварели. Она сумела придать гравюре на дереве подлинную художественную выразительность. Избрав главной темой творчества изображение города на Неве, она с большим поэтическим чувством запечатлела его картины и образы, прошлое и настоящее, его вечно живую историю. В 1951 году в залах Государственного Русского музея была открыта последняя прижизненная персональная выставка художницы.
Именно она, наряду с поэтами Серебряного века, и прежде всего Александром Блоком, создала образ великого города на Неве, который до сего дня живет в каждом из нас, образ уже современный и в то же время классический в своей неизменной выразительности и запоминающейся навсегда характерности. Как сказано у Блока в стихотворении «Пушкинскому Дому»:
Это - звоны ледохода На торжественной реке, Перекличка парохода С пароходом вдалеке.
Это - древний Сфинкс, глядящий Вслед медлительной волне, Всадник бронзовый, летящий На недвижном скакуне.
Что за пламенные дали Открывала нам река!..
Но сфинкса с выщербленным ликом Над исполинскою Невой Она встречала легким вскриком Под бурей ночи снеговой.
Ей стали нравиться громады, Уснувшие в ночной глуши, И в окнах тихие лампады Слились с мечтой ее души.
(Из стихотворения А. Блока «Снежная Дева»)
Петербургские, особенные, архитектурные и речные дали, прославленные монументы и памятники зодчества: здание Академии художеств с привезенными из Египта сфинксами на пристани.
Сенатская площадь и «Медный всадник» на фоне грандиозного Исаакиевского собора и новый по тогдашнему времени город, громады доходных и конторских домов - войдут и в поэзию Блока, и в гравюры Остроумовой-Лебедевой.
Образ Петербурга у Остроумовой-Лебедевой формировался в течение почти полувека. Однако его главные черты были найдены художницей в наиболее радостные и спокойные годы - в течение первого десятилетия ХХ столетия. Именно тогда возникли в ее работах сочетание острого, отточенного, даже резкого лиризма с мощной устойчивостью и монументальностью, геометрическая, выверенная перспективность и терпкость эмоциональной свободы - качества, которые вновь заставляют вспомнить слова Блока:
Вновь оснежённые колонны, Елагин мост и два огня. И голос женщины влюбленный. И хруст песка, и храп коня.
...И в строгой четкости моей Уже в покорность не играю И царств не требую у ней.
Нет, с постоянством геометра Я числю каждый раз без слов Мосты, часовню, резкость ветра, Безлюдность низких островов.
(Из стихотворения «На островах»)
У Блока, как и у Остроумовой-Лебедевой, почти всегда, когда он говорит о родном городе, возникает почти зримое впечатление перспективности, движение взгляда вдоль великолепных панорам, отчетливое обозначение места, откуда видится та или иная часть Петербурга. И в то же время его Петербург, как и Петербург Остроумовой-Лебедевой, оказывается отрешенным от обыденности, необъяснимо прекрасным, вечным и возрождающим свои черты в новой жизни. Недаром поэт восклицает: «О, город мой непостижимый.».
Есть в искусстве этих двух петербуржцев и неожиданно точные параллели. Вспоминаются удивительные переплетения корабельных снастей у Анны Петровны, ее гравюры, где предстают здания раннего Петербурга и сжившиеся с ними корабли, а в памяти возникают видения Александра Блока из его поэмы «Возмездие».
Провидел ты всю даль, как ангел На шпиле крепостном; и вот — (Сон или явь) чудесный флот, Широко развернувший фланги, Внезапно заградил Неву... И Сам Державный Основатель Стоит на головном фрегате. Так снилось многим наяву...
Петербург под резцом Остроумовой-Лебедевой становится вечным, непреходящим пространством, неистребимым символом эпохи наивысшего расцвета ее творчества, наступившего перед Первой мировой войной, времени взлета всех частей российской культуры, приобретшей совершенно особенный изысканно-монументальный характер. В ее гравюрах предстают бесконечные дали, сумрачное небо, Сенатская площадь, громады исторических построек, «Медный всадник» и соборы – все то, что сейчас считается «визитной карточкой» Петербурга.
Не стал исключением и период блокады. Семидесятилетняя художница не покинула город и продолжила работать, обустроив себе кабинет в ванной комнате: там было тише и безопаснее.
«Писала часто в ванной комнате. Положу на умывальник чертежную доску, на нее поставлю чернильницу. Впереди на полочке — коптилка. Здесь глуше звучат удары, не так слышен свист летящих снарядов, легче собрать разбегающиеся мысли и направить их по должному пути. <…> Я хочу остаться. Твердо хочу остаться на все страшное впереди. Голова кружится от утомления и слабости, но я скрываю свое состояние и усердно пишу, внутренне терзая себя за плохое качество работы»
В военные годы Остроумова-Лебедева создала ряд гравюр с изображением блокадного Ленинграда, издала почтовые открытки со своими пейзажами, оформила пригласительные билеты на премьеру Ленинградской симфонии Дмитрия Шостаковича.
Кроме того, художница вела дневник, который после войны был издан под названием «Автобиографические записки».
Анна Петровна Остроумова родилась 5 (17) мая 1871 года в Санкт-Петербурге — городе, который станет главным героем всей её жизни и творчества. Она появилась на свет в семье, принадлежавшей к высшему петербургскому чиновничеству: отец, Пётр Иванович Остроумов, служил в хозяйственном управлении Святейшего Синода и дослужился до чина тайного советника и звания сенатора. Мать, Мария Климентьевна, урождённая Чехович, была дочерью протоиерея, настоятеля кафедрального Варшавского собора. Детство Анны прошло в атмосфере столичной интеллигентной семьи. Она училась в Литейной гимназии — примечательно, что её одноклассницами были дочери Фёдора Михайловича Достоевского и поэта Якова Полонского. Однако ранних предпосылок для художественной карьеры, казалось бы, ничто не создавало. Как она сама вспоминала позже, домашняя обстановка «не создала каких-либо особых условий» для роста будущей художницы. Тяга к рисованию пробудилась сама — властно, неодолимо, и родители, к их чести, отнеслись к этому желанию дочери с пониманием.
В 1889 году восемнадцатилетняя Анна поступила в Центральное училище технического рисования барона Штиглица — одно из лучших художественных учебных заведений Петербурга. Здесь она впервые столкнулась с искусством гравюры: её преподавателем стал Василий Васильевич Матэ — крупнейший русский гравёр того времени. Однако тогда гравюра не увлекла молодую художницу: к концу XIX века ксилография в России превратилась из самостоятельного искусства в служебную технику, обслуживающую полиграфию. Анна мечтала о живописи.
В 1892 году двери Петербургской Академии художеств впервые открылись для женщин, и Остроумова тут же поступила в Высшее художественное училище при Академии. Здесь её учителями стали великие мастера русского искусства — Илья Ефимович Репин, Павел Петрович Чистяков, Константин Аполлонович Савицкий. Репин стал для неё главным наставником в живописи, его мастерская определила начальный этап её становления.
Но судьба распорядилась иначе, чем планировала молодая художница. Работа с масляными красками и скипидаром вызвала у Анны тяжёлые приступы астмы. Болезнь заставила её ограничить занятия в живописной мастерской Репина и обратиться к другим техникам. Это несчастье обернулось великим открытием: именно через болезнь лежал путь к ксилографии — к делу всей её жизни.
Илья Ефимович порекомендовал амбициозной девушке отправиться в Париж, чтобы продолжить обучение: «Вот там во всем и разберетесь…». Перед самым отъездом произошла встреча, изменившая всё: Василий Матэ, не оставлявший надежды вернуть талантливую ученицу к гравюре, показал ей листы итальянской цветной ксилографии XVI века. Впечатление было ошеломляющим. По приезде в Париж Анна бросилась в Национальную библиотеку — изучать западноевропейскую и японскую гравюру на дереве, которая станет источником постоянного вдохновения.
Одновременно она занималась живописью в мастерской знаменитого Джеймса Макнейла Уистлера — американского художника, чьё влияние на европейское искусство было огромным. Уистлер оказался суровым учителем. Он потребовал, чтобы молодая русская художница забыла всё, чему её учили в Академии, и начала постигать искусство заново — через ограниченную палитру, внимательное изучение формы, строжайшую дисциплину.
Анна нашла в себе силы подчиниться. Мастерская Уистлера дала ей то, чего не хватало академической выучке, — систему, дисциплину ремесла, умение достигать максимального эффекта минимальными средствами. Этот принцип — немногословность, сдержанность, сила лаконичной линии — она пронесёт через всё творчество.
В Париже же произошло знакомство с Александром Николаевичем Бенуа — художником, критиком, идеологом нового художественного объединения, которое вскоре перевернёт всё русское искусство.
Вернувшись в Россию в 1899 году, Остроумова не пошла обратно к Репину. Она вернулась к Матэ — в мастерскую гравюры. Перед ней стояла ясная цель: возродить ксилографию как самостоятельное, благородное искусство. В 1900 году она завершила обучение в Академии, представив 14 гравюр на дереве — в том числе цветных. Это было подлинным новаторством: цветная ксилография в России в то время практически не существовала.
С 1899 года Остроумова стала активной участницей объединения «Мир искусства», созданного Сергеем Дягилевым и Александром Бенуа. Четверть века она шла рука об руку с блистательными единомышленниками — Леоном Бакстом, Мстиславом Добужинским, Евгением Лансере, Константином Сомовым. Вместе они создавали искусство утончённой декоративности, изящной стилизации, поэтической ностальгии по ушедшим эпохам.
В 1901 году Сергей Дягилев заказал ей первую петербургскую серию — десять гравюрных видов города.
Так началась главная тема её творчества, которой она останется верна до последних дней: Петербург — его набережные, мосты, дворцы, каналы, белые ночи и заснеженные сады.
Её Петербург — это не город-декорация и не город-фантом: это живой, дышащий организм, в котором камень, вода и небо сливаются в единую мелодию.
Всего, по собственным подсчётам художницы, она создала 85 произведений, посвящённых великому городу. Среди них — знаменитая «Петербургская сюита» (1908–1910): одиннадцать цветных гравюр, в которых ей удалось передать и строгую геометрию невских перспектив, и зыбкий свет белых ночей, и хрупкую красоту первого снега на ростральных колоннах. Она работала максимально скупыми средствами: для цветной гравюры использовала не более пяти досок, считая, что язык ксилографии должен быть строгим и немногословным. Её последователи порой применяли до двадцати восьми досок, но она полагала это подражанием живописи, чуждым самой природе гравюры.
За первою страницей вот вторая:
Набрасываю трепетно её,
Вдохнув из Вашей книги бытиё
Вовеки не потерянного рая.
Живительными силами играя,
Высокое призвание своё
Сознали Вы. Не тесное жильё
Вам – целый мир. Жизнь – без конца и края.
И творчески её запечатлев
Резцом и кистью, и пером, и словом
Живите в каждом поколенье новом.
Так Вас приветит мой простой напев
Ваш в яркий день, вдвойне успех плениться:
Ведь блещет ваша каждая страница.
Ю. Н. Верховский 11. VI. 1946. Москва
Много путешествуя, художница создавала и зарубежные пейзажи — Венеция, Рим, Амстердам, Версаль, Париж, испанская Сеговия.
Но Петербург оставался неизменной главной любовью.
В 1905 году Анна Остроумова вышла замуж за своего двоюродного брата — молодого химика Сергея Васильевича Лебедева. Их связывали не только родственные узы: тётя Анны, Екатерина Чехович, была матерью Сергея. Этот брак стал одним из самых удивительных творческих союзов в истории русской культуры и науки.
Сергей Лебедев — учёный, впервые в мире разработавший промышленный способ получения синтетического каучука, — высоко ценил талант своей жены и всегда поддерживал её в работе. Анна Петровна, не разбираясь в химии, отвечала ему тем же безусловным уважением к его призванию.
Их совместная жизнь — образец взаимной поддержки, интереса к творчеству и достижениям друг друга. Детей у них не было, но союз оказался прочным и глубоко счастливым. Анна Петровна написала один из лучших своих портретов — портрет мужа, академика Лебедева.
Сергей Васильевич скончался в 1934 году. После его смерти Анна Петровна сделала всё, чтобы сохранить научное наследие мужа и память о нём. Она написала о нём воспоминания, опубликованные в книге «Академик Сергей Вавильевич Лебедев».
Революция 1917 года не стала для Остроумовой-Лебедевой поводом к эмиграции. Ни она, ни её муж не рассматривали такую возможность — оба были глубоко привязаны к России и хотели жить и работать для своей страны.
Анна Петровна продолжала работать неустанно. В 1918–1922 годах она преподавала в Высшем институте фотографии и фототехники. Создала великолепный альбом литографий «Пейзажи Павловска в деревянных гравюрах»— поэтическое посвящение одному из прекраснейших пригородов Петербурга. С 1924 года вошла в объединение «Четыре искусства». В 1934–1935 годах преподавала в Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры при Всероссийской Академии художеств. Художница никогда не переставала работать: гравировала, писала акварели, создавала книжные иллюстрации.
Анна Остроумова-Лебедева отказалась покинуть город во время блокады и продолжала работать даже в самые страшные и тяжелые дни. Почти маниакально художница создавала все новые гравюры, словно стремясь поддержать свой любимый город, вновь и вновь говорить ему слова любви…
Когда не было сил работать, Анна записывала воспоминания – еще с юности дневниковые записи были для нее способом удержаться в действительности, не поддаваться нахлынувшей тьме. У хрупкой, болезненной Анны был железный стержень. Несмотря на учащавшиеся приступы астмы и стремительно ухудшавшееся зрение, она не оставляла работу и преподавание – у нее появились ученики и последователи. Она прожила восемьдесят три года и, помимо множества живописных произведений, гравюр по впечатлениям от поездок по России и за ее пределы, создала восемьдесят пять работ, посвященных Петербургу. Она работала над видами Петербурга больше пятидесяти лет. Сперва – идиллические виды Павловска, затем мощный, торжественный Петербург, затем – революционный Петроград, индустриальный, социалистический Ленинград… В каждой ипостаси родного города она находила красоту – ритм деревьев, тонкие оттенки белых ночей, бесконечная перспектива, мощь и лиричность, нежность и сила. На протяжении сотни лет мы видим Петербург глазами Анны Остроумовой-Лебедевой.
Немыслимо изысканным оказывается фрагмент решетки Летнего сада, спускающейся к гранитному одеянию Мойки, входящей в Неву. Над темным Крюковым каналом догорает закатное небо и встает из воды силуэт знаменитой своей пышной стройностью колокольни Никольского морского собора. И как прощальный дар Петербургу создает Анна Петровна ночной силуэт Петропавловской крепости, с ее отражением в водной глади, которую рассекают отблески фонарей на набережных и мостах. Темный город словно изнутри пронизывается светом и становится трепетным и живым.
В период индустриализации и во время блокады художнице приходилось видеть иной Петербург - или новый, заполненный новостройками, или живущий военной жизнью. Однако даже и в тяжелейшие моменты в каждом ее рисунке ощущалась любовь к Петербургу, и тем человечнее она была, чем труднее шла жизнь великого города.
После войны у нее появился ученик, исключительно преданный, деятельный, умевший ей помочь, - московский гравер и педагог Николай Васильевич Синицын. Она называла его не только учеником и другом, но и более торжественно: «Мой представитель в Москве». Анна Петровна, всегда склонная к полной определенности, заключила с московским художником «договор о дружбе»: «...я, несмотря на мою старость и очень сдержанный характер, заключаю с Вами дружбу, и Вы должны будете, как и я, искренне ее беречь».
Настал тот час, когда искусство Анны Петровны Остроумовой-Лебедевой должно пережить еще одно рождение. Среди неисчерпаемого, столь разнообразного и изысканного наследия Серебряного века образы Петербурга, созданные Анной Петровной Остроумовой-Лебедевой, выделяются настолько, так точно передают живую и величественную красоту города, что здесь, даже в историческом смысле, у нее не оказывается среди художников ни соперников, ни даже современников.
Заслуги ее были признаны советским правительством: в 1942 г. ей было присвоено звание заслуженного деятеля Искусств РСФСР, в 1946 году – звание народного художника РСФСР, в 1949 – звание действительного члена Академии художеств СССР. В 1946 и 1951 году были торжественно отмечены ее 75-летний и 80-летний юбилеи.
Среди известных мастеров, изображавших городские виды, в истории русского и мирового искусства нашелся лишь один художник, имя которого ассоциируется с изысканно прекрасными, величественными, точными и характерными образами Санкт-Петербурга – Петрограда – Ленинграда. И эта верность городу на Неве принадлежит по праву Анне Остроумовой-Лебедевой.
В 1951 году в залах Государственного Русского музея была открыта последняя прижизненная персональная выставка художницы
Литература о творчестве Анны Петровны Остроумовой - Лебедевой
1. Адарюков В.Я. А.П. Остроумова-Лебедева. М.: Дом печати, 1922. 47 с.: ил.
2. Акварели А.П. Остроумовой-Лебедевой / авт.-сост. В. Чесноков. М.: Изобразительное искусство, 1985. 16 отд. л. в обертке.
3. Анна Петровна Остроумова-Лебедева: каталог выставки / Гос. русский музей; [сост. Л.П. Рыбакова, Т.М. Соколина, А.С. Сытова]. Л.: [б. и.], 1962. 64 с.: ил.
4. Анциферов Н.П. Душа Петербурга. Париж: Ymca-press, 1978. 226 с.: ил.
5. Бенуа А.Н. Остроумова-Лебедева. М.-Пг.: Госиздат, 1924. 95 с.: ил.
6. Богданов А.А. Анна Петровна Остроумова-Лебедева. Л.: Художник РСФСР, 1976. 42 с.: ил.
7. Киселев М.Ф. Образы родного города. К 100-летию со дня рождения [худож.] А.П. Остроумовой-Лебедевой // Искусство. 1971. № 10. С. 62–67.
8. Корнилов П.Е. Анна Петровна Остроумова-Лебедева. М.: Искусство, 1950. 23 с.
9. Остроумова-Лебедева А.П. Пейзажи Павловска в деревянных гравюрах. Пб.: Аквилон, 1923. 14 с.: ил.
10. Остроумова-Лебедева А.П. Автобиографические записки. [Т. 1-2] / авт. вступит. статьи, сост. и примеч. Н.Л. Приймак. М.: Изобразительное искусство, 1974. 631 с.: ил.
11. Остроумова-Лебедева А.П. Автобиографические записки. В 3-х томах. Т. 3. М.: Изобразительное искусство, 1974. 496 с.: ил. The Art Of Eurasia No. 2 (17) ● 2020 Искусство Евразии № 2 (17) ● 2020 eISSN 2518-7767 79
12. Остроумова-Лебедева А.П.: Альбом репродукций / сост. и авт. вступ. статьи В.А. Тиханова. М.: Сов. художник, 1961. 46 с.: ил.
13. Остроумова-Лебедева. Художник и коллекционер / авт. ст. Г. Павлова, Т. Чудиновская. СПб.: Русский музей: Palace ed. (cop. 2016). 131 с.: ил. (Русский музей представляет: альманах; вып. 476).
14. Полякова Е.И. Город Остроумовой-Лебедевой. М.: Советский художник, 1983. 224 с.
15. Смирнова А.А. Блокадный Ленинград в «Автобиографических записках» А.П. Остроумовой-Лебедевой // Культура и образование: научно-информационный журнал вузов культуры и искусств. 2018. № 1 (28). С. 43–51.
16. Суслов В.А. Анна Петровна Остроумова-Лебедева. Л.: Художник РСФСР, 1967. 201 с. 1
7. Федорова В.И. В.В. Матэ и его ученики. Л.: Художник РСФСР, 1982. 206 с.: ил. Статья поступила в редакцию 13.05.2020.
Анна Петровна Остроумова-Лебедева — российский график и живописец, действительный член Академии художеств СССР (1949), народный художник РСФСР (1946).
«Я очень счастлива, что родилась в Петербурге и что вся моя жизнь прошла в нем, – писала она в своих “Автобиографических записках”. – Будучи ребенком я его уже любила… и бессознательно чувствовала его красоту».
А. Остроумова - Лебедева
Среди известных мастеров, изображавших городские виды, в истории русского и мирового искусства нашелся лишь один художник, имя которого немедленно ассоциируется с изысканно-прекрасными, величественными, точными и характерными образами Санкт-Петербурга.
Это была маленькая ростом женщина, с мягкими, чуть неуверенными движениями, почти всегда, в силу близорукости, носившая пенсне, которое, впрочем, не скрывало доброго взгляда слегка прищуренных глаз, - дама, характер которой отнюдь не во всем соответствовал ее облику. Она обладала несгибаемой художественной волей, редкой искренностью чувств, прямотой, удивительной наблюдательностью и исключительной силы пристрастием к любимому городу, о чем, впрочем, говорить избегала. Речь идет об Анне Петровне Остроумовой-Лебедевой.
Художник большого и многогранного дарования, она оставила нам множество рисунков, черных и цветных гравюр на дереве и линолеуме, литографии и акварели. Она сумела придать гравюре на дереве подлинную художественную выразительность. Избрав главной темой творчества изображение города на Неве, она с большим поэтическим чувством запечатлела его картины и образы, прошлое и настоящее, его вечно живую историю. В 1951 году в залах Государственного Русского музея была открыта последняя прижизненная персональная выставка художницы.
Именно она, наряду с поэтами Серебряного века, и прежде всего Александром Блоком, создала образ великого города на Неве, который до сего дня живет в каждом из нас, образ уже современный и в то же время классический в своей неизменной выразительности и запоминающейся навсегда характерности. Как сказано у Блока в стихотворении «Пушкинскому Дому»:
Это - звоны ледохода На торжественной реке, Перекличка парохода С пароходом вдалеке.
Это - древний Сфинкс, глядящий Вслед медлительной волне, Всадник бронзовый, летящий На недвижном скакуне.
Что за пламенные дали Открывала нам река!..
Но сфинкса с выщербленным ликом Над исполинскою Невой Она встречала легким вскриком Под бурей ночи снеговой.
Ей стали нравиться громады, Уснувшие в ночной глуши, И в окнах тихие лампады Слились с мечтой ее души.
(Из стихотворения А. Блока «Снежная Дева»)
Петербургские, особенные, архитектурные и речные дали, прославленные монументы и памятники зодчества: здание Академии художеств с привезенными из Египта сфинксами на пристани.
Сенатская площадь и «Медный всадник» на фоне грандиозного Исаакиевского собора и новый по тогдашнему времени город, громады доходных и конторских домов - войдут и в поэзию Блока, и в гравюры Остроумовой-Лебедевой.
Образ Петербурга у Остроумовой-Лебедевой формировался в течение почти полувека. Однако его главные черты были найдены художницей в наиболее радостные и спокойные годы - в течение первого десятилетия ХХ столетия. Именно тогда возникли в ее работах сочетание острого, отточенного, даже резкого лиризма с мощной устойчивостью и монументальностью, геометрическая, выверенная перспективность и терпкость эмоциональной свободы - качества, которые вновь заставляют вспомнить слова Блока:
Вновь оснежённые колонны, Елагин мост и два огня. И голос женщины влюбленный. И хруст песка, и храп коня.
...И в строгой четкости моей Уже в покорность не играю И царств не требую у ней.
Нет, с постоянством геометра Я числю каждый раз без слов Мосты, часовню, резкость ветра, Безлюдность низких островов.
(Из стихотворения «На островах»)
У Блока, как и у Остроумовой-Лебедевой, почти всегда, когда он говорит о родном городе, возникает почти зримое впечатление перспективности, движение взгляда вдоль великолепных панорам, отчетливое обозначение места, откуда видится та или иная часть Петербурга. И в то же время его Петербург, как и Петербург Остроумовой-Лебедевой, оказывается отрешенным от обыденности, необъяснимо прекрасным, вечным и возрождающим свои черты в новой жизни. Недаром поэт восклицает: «О, город мой непостижимый.».
Есть в искусстве этих двух петербуржцев и неожиданно точные параллели. Вспоминаются удивительные переплетения корабельных снастей у Анны Петровны, ее гравюры, где предстают здания раннего Петербурга и сжившиеся с ними корабли, а в памяти возникают видения Александра Блока из его поэмы «Возмездие».
Провидел ты всю даль, как ангел На шпиле крепостном; и вот — (Сон или явь) чудесный флот, Широко развернувший фланги, Внезапно заградил Неву... И Сам Державный Основатель Стоит на головном фрегате. Так снилось многим наяву...
Петербург под резцом Остроумовой-Лебедевой становится вечным, непреходящим пространством, неистребимым символом эпохи наивысшего расцвета ее творчества, наступившего перед Первой мировой войной, времени взлета всех частей российской культуры, приобретшей совершенно особенный изысканно-монументальный характер. В ее гравюрах предстают бесконечные дали, сумрачное небо, Сенатская площадь, громады исторических построек, «Медный всадник» и соборы – все то, что сейчас считается «визитной карточкой» Петербурга.
Не стал исключением и период блокады. Семидесятилетняя художница не покинула город и продолжила работать, обустроив себе кабинет в ванной комнате: там было тише и безопаснее.
«Писала часто в ванной комнате. Положу на умывальник чертежную доску, на нее поставлю чернильницу. Впереди на полочке — коптилка. Здесь глуше звучат удары, не так слышен свист летящих снарядов, легче собрать разбегающиеся мысли и направить их по должному пути. <…> Я хочу остаться. Твердо хочу остаться на все страшное впереди. Голова кружится от утомления и слабости, но я скрываю свое состояние и усердно пишу, внутренне терзая себя за плохое качество работы»
В военные годы Остроумова-Лебедева создала ряд гравюр с изображением блокадного Ленинграда, издала почтовые открытки со своими пейзажами, оформила пригласительные билеты на премьеру Ленинградской симфонии Дмитрия Шостаковича.
Кроме того, художница вела дневник, который после войны был издан под названием «Автобиографические записки».
Анна Петровна Остроумова родилась 5 (17) мая 1871 года в Санкт-Петербурге — городе, который станет главным героем всей её жизни и творчества. Она появилась на свет в семье, принадлежавшей к высшему петербургскому чиновничеству: отец, Пётр Иванович Остроумов, служил в хозяйственном управлении Святейшего Синода и дослужился до чина тайного советника и звания сенатора. Мать, Мария Климентьевна, урождённая Чехович, была дочерью протоиерея, настоятеля кафедрального Варшавского собора. Детство Анны прошло в атмосфере столичной интеллигентной семьи. Она училась в Литейной гимназии — примечательно, что её одноклассницами были дочери Фёдора Михайловича Достоевского и поэта Якова Полонского. Однако ранних предпосылок для художественной карьеры, казалось бы, ничто не создавало. Как она сама вспоминала позже, домашняя обстановка «не создала каких-либо особых условий» для роста будущей художницы. Тяга к рисованию пробудилась сама — властно, неодолимо, и родители, к их чести, отнеслись к этому желанию дочери с пониманием.
В 1889 году восемнадцатилетняя Анна поступила в Центральное училище технического рисования барона Штиглица — одно из лучших художественных учебных заведений Петербурга. Здесь она впервые столкнулась с искусством гравюры: её преподавателем стал Василий Васильевич Матэ — крупнейший русский гравёр того времени. Однако тогда гравюра не увлекла молодую художницу: к концу XIX века ксилография в России превратилась из самостоятельного искусства в служебную технику, обслуживающую полиграфию. Анна мечтала о живописи.
В 1892 году двери Петербургской Академии художеств впервые открылись для женщин, и Остроумова тут же поступила в Высшее художественное училище при Академии. Здесь её учителями стали великие мастера русского искусства — Илья Ефимович Репин, Павел Петрович Чистяков, Константин Аполлонович Савицкий. Репин стал для неё главным наставником в живописи, его мастерская определила начальный этап её становления.
Но судьба распорядилась иначе, чем планировала молодая художница. Работа с масляными красками и скипидаром вызвала у Анны тяжёлые приступы астмы. Болезнь заставила её ограничить занятия в живописной мастерской Репина и обратиться к другим техникам. Это несчастье обернулось великим открытием: именно через болезнь лежал путь к ксилографии — к делу всей её жизни.
Илья Ефимович порекомендовал амбициозной девушке отправиться в Париж, чтобы продолжить обучение: «Вот там во всем и разберетесь…». Перед самым отъездом произошла встреча, изменившая всё: Василий Матэ, не оставлявший надежды вернуть талантливую ученицу к гравюре, показал ей листы итальянской цветной ксилографии XVI века. Впечатление было ошеломляющим. По приезде в Париж Анна бросилась в Национальную библиотеку — изучать западноевропейскую и японскую гравюру на дереве, которая станет источником постоянного вдохновения.
Одновременно она занималась живописью в мастерской знаменитого Джеймса Макнейла Уистлера — американского художника, чьё влияние на европейское искусство было огромным. Уистлер оказался суровым учителем. Он потребовал, чтобы молодая русская художница забыла всё, чему её учили в Академии, и начала постигать искусство заново — через ограниченную палитру, внимательное изучение формы, строжайшую дисциплину.
Анна нашла в себе силы подчиниться. Мастерская Уистлера дала ей то, чего не хватало академической выучке, — систему, дисциплину ремесла, умение достигать максимального эффекта минимальными средствами. Этот принцип — немногословность, сдержанность, сила лаконичной линии — она пронесёт через всё творчество.
В Париже же произошло знакомство с Александром Николаевичем Бенуа — художником, критиком, идеологом нового художественного объединения, которое вскоре перевернёт всё русское искусство.
Вернувшись в Россию в 1899 году, Остроумова не пошла обратно к Репину. Она вернулась к Матэ — в мастерскую гравюры. Перед ней стояла ясная цель: возродить ксилографию как самостоятельное, благородное искусство. В 1900 году она завершила обучение в Академии, представив 14 гравюр на дереве — в том числе цветных. Это было подлинным новаторством: цветная ксилография в России в то время практически не существовала.
С 1899 года Остроумова стала активной участницей объединения «Мир искусства», созданного Сергеем Дягилевым и Александром Бенуа. Четверть века она шла рука об руку с блистательными единомышленниками — Леоном Бакстом, Мстиславом Добужинским, Евгением Лансере, Константином Сомовым. Вместе они создавали искусство утончённой декоративности, изящной стилизации, поэтической ностальгии по ушедшим эпохам.
В 1901 году Сергей Дягилев заказал ей первую петербургскую серию — десять гравюрных видов города.
Так началась главная тема её творчества, которой она останется верна до последних дней: Петербург — его набережные, мосты, дворцы, каналы, белые ночи и заснеженные сады.
Её Петербург — это не город-декорация и не город-фантом: это живой, дышащий организм, в котором камень, вода и небо сливаются в единую мелодию.
Всего, по собственным подсчётам художницы, она создала 85 произведений, посвящённых великому городу. Среди них — знаменитая «Петербургская сюита» (1908–1910): одиннадцать цветных гравюр, в которых ей удалось передать и строгую геометрию невских перспектив, и зыбкий свет белых ночей, и хрупкую красоту первого снега на ростральных колоннах. Она работала максимально скупыми средствами: для цветной гравюры использовала не более пяти досок, считая, что язык ксилографии должен быть строгим и немногословным. Её последователи порой применяли до двадцати восьми досок, но она полагала это подражанием живописи, чуждым самой природе гравюры.
За первою страницей вот вторая:
Набрасываю трепетно её,
Вдохнув из Вашей книги бытиё
Вовеки не потерянного рая.
Живительными силами играя,
Высокое призвание своё
Сознали Вы. Не тесное жильё
Вам – целый мир. Жизнь – без конца и края.
И творчески её запечатлев
Резцом и кистью, и пером, и словом
Живите в каждом поколенье новом.
Так Вас приветит мой простой напев
Ваш в яркий день, вдвойне успех плениться:
Ведь блещет ваша каждая страница.
Ю. Н. Верховский 11. VI. 1946. Москва
Много путешествуя, художница создавала и зарубежные пейзажи — Венеция, Рим, Амстердам, Версаль, Париж, испанская Сеговия.
Но Петербург оставался неизменной главной любовью.
В 1905 году Анна Остроумова вышла замуж за своего двоюродного брата — молодого химика Сергея Васильевича Лебедева. Их связывали не только родственные узы: тётя Анны, Екатерина Чехович, была матерью Сергея. Этот брак стал одним из самых удивительных творческих союзов в истории русской культуры и науки.
Сергей Лебедев — учёный, впервые в мире разработавший промышленный способ получения синтетического каучука, — высоко ценил талант своей жены и всегда поддерживал её в работе. Анна Петровна, не разбираясь в химии, отвечала ему тем же безусловным уважением к его призванию.
Их совместная жизнь — образец взаимной поддержки, интереса к творчеству и достижениям друг друга. Детей у них не было, но союз оказался прочным и глубоко счастливым. Анна Петровна написала один из лучших своих портретов — портрет мужа, академика Лебедева.
Сергей Васильевич скончался в 1934 году. После его смерти Анна Петровна сделала всё, чтобы сохранить научное наследие мужа и память о нём. Она написала о нём воспоминания, опубликованные в книге «Академик Сергей Вавильевич Лебедев».
Революция 1917 года не стала для Остроумовой-Лебедевой поводом к эмиграции. Ни она, ни её муж не рассматривали такую возможность — оба были глубоко привязаны к России и хотели жить и работать для своей страны.
Анна Петровна продолжала работать неустанно. В 1918–1922 годах она преподавала в Высшем институте фотографии и фототехники. Создала великолепный альбом литографий «Пейзажи Павловска в деревянных гравюрах»— поэтическое посвящение одному из прекраснейших пригородов Петербурга. С 1924 года вошла в объединение «Четыре искусства». В 1934–1935 годах преподавала в Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры при Всероссийской Академии художеств. Художница никогда не переставала работать: гравировала, писала акварели, создавала книжные иллюстрации.
Анна Остроумова-Лебедева отказалась покинуть город во время блокады и продолжала работать даже в самые страшные и тяжелые дни. Почти маниакально художница создавала все новые гравюры, словно стремясь поддержать свой любимый город, вновь и вновь говорить ему слова любви…
Когда не было сил работать, Анна записывала воспоминания – еще с юности дневниковые записи были для нее способом удержаться в действительности, не поддаваться нахлынувшей тьме. У хрупкой, болезненной Анны был железный стержень. Несмотря на учащавшиеся приступы астмы и стремительно ухудшавшееся зрение, она не оставляла работу и преподавание – у нее появились ученики и последователи. Она прожила восемьдесят три года и, помимо множества живописных произведений, гравюр по впечатлениям от поездок по России и за ее пределы, создала восемьдесят пять работ, посвященных Петербургу. Она работала над видами Петербурга больше пятидесяти лет. Сперва – идиллические виды Павловска, затем мощный, торжественный Петербург, затем – революционный Петроград, индустриальный, социалистический Ленинград… В каждой ипостаси родного города она находила красоту – ритм деревьев, тонкие оттенки белых ночей, бесконечная перспектива, мощь и лиричность, нежность и сила. На протяжении сотни лет мы видим Петербург глазами Анны Остроумовой-Лебедевой.
Немыслимо изысканным оказывается фрагмент решетки Летнего сада, спускающейся к гранитному одеянию Мойки, входящей в Неву. Над темным Крюковым каналом догорает закатное небо и встает из воды силуэт знаменитой своей пышной стройностью колокольни Никольского морского собора. И как прощальный дар Петербургу создает Анна Петровна ночной силуэт Петропавловской крепости, с ее отражением в водной глади, которую рассекают отблески фонарей на набережных и мостах. Темный город словно изнутри пронизывается светом и становится трепетным и живым.
В период индустриализации и во время блокады художнице приходилось видеть иной Петербург - или новый, заполненный новостройками, или живущий военной жизнью. Однако даже и в тяжелейшие моменты в каждом ее рисунке ощущалась любовь к Петербургу, и тем человечнее она была, чем труднее шла жизнь великого города.
После войны у нее появился ученик, исключительно преданный, деятельный, умевший ей помочь, - московский гравер и педагог Николай Васильевич Синицын. Она называла его не только учеником и другом, но и более торжественно: «Мой представитель в Москве». Анна Петровна, всегда склонная к полной определенности, заключила с московским художником «договор о дружбе»: «...я, несмотря на мою старость и очень сдержанный характер, заключаю с Вами дружбу, и Вы должны будете, как и я, искренне ее беречь».
Настал тот час, когда искусство Анны Петровны Остроумовой-Лебедевой должно пережить еще одно рождение. Среди неисчерпаемого, столь разнообразного и изысканного наследия Серебряного века образы Петербурга, созданные Анной Петровной Остроумовой-Лебедевой, выделяются настолько, так точно передают живую и величественную красоту города, что здесь, даже в историческом смысле, у нее не оказывается среди художников ни соперников, ни даже современников.
Заслуги ее были признаны советским правительством: в 1942 г. ей было присвоено звание заслуженного деятеля Искусств РСФСР, в 1946 году – звание народного художника РСФСР, в 1949 – звание действительного члена Академии художеств СССР. В 1946 и 1951 году были торжественно отмечены ее 75-летний и 80-летний юбилеи.
Среди известных мастеров, изображавших городские виды, в истории русского и мирового искусства нашелся лишь один художник, имя которого ассоциируется с изысканно прекрасными, величественными, точными и характерными образами Санкт-Петербурга – Петрограда – Ленинграда. И эта верность городу на Неве принадлежит по праву Анне Остроумовой-Лебедевой.
В 1951 году в залах Государственного Русского музея была открыта последняя прижизненная персональная выставка художницы
Литература о творчестве Анны Петровны Остроумовой - Лебедевой
1. Адарюков В.Я. А.П. Остроумова-Лебедева. М.: Дом печати, 1922. 47 с.: ил.
2. Акварели А.П. Остроумовой-Лебедевой / авт.-сост. В. Чесноков. М.: Изобразительное искусство, 1985. 16 отд. л. в обертке.
3. Анна Петровна Остроумова-Лебедева: каталог выставки / Гос. русский музей; [сост. Л.П. Рыбакова, Т.М. Соколина, А.С. Сытова]. Л.: [б. и.], 1962. 64 с.: ил.
4. Анциферов Н.П. Душа Петербурга. Париж: Ymca-press, 1978. 226 с.: ил.
5. Бенуа А.Н. Остроумова-Лебедева. М.-Пг.: Госиздат, 1924. 95 с.: ил.
6. Богданов А.А. Анна Петровна Остроумова-Лебедева. Л.: Художник РСФСР, 1976. 42 с.: ил.
7. Киселев М.Ф. Образы родного города. К 100-летию со дня рождения [худож.] А.П. Остроумовой-Лебедевой // Искусство. 1971. № 10. С. 62–67.
8. Корнилов П.Е. Анна Петровна Остроумова-Лебедева. М.: Искусство, 1950. 23 с.
9. Остроумова-Лебедева А.П. Пейзажи Павловска в деревянных гравюрах. Пб.: Аквилон, 1923. 14 с.: ил.
10. Остроумова-Лебедева А.П. Автобиографические записки. [Т. 1-2] / авт. вступит. статьи, сост. и примеч. Н.Л. Приймак. М.: Изобразительное искусство, 1974. 631 с.: ил.
11. Остроумова-Лебедева А.П. Автобиографические записки. В 3-х томах. Т. 3. М.: Изобразительное искусство, 1974. 496 с.: ил. The Art Of Eurasia No. 2 (17) ● 2020 Искусство Евразии № 2 (17) ● 2020 eISSN 2518-7767 79
12. Остроумова-Лебедева А.П.: Альбом репродукций / сост. и авт. вступ. статьи В.А. Тиханова. М.: Сов. художник, 1961. 46 с.: ил.
13. Остроумова-Лебедева. Художник и коллекционер / авт. ст. Г. Павлова, Т. Чудиновская. СПб.: Русский музей: Palace ed. (cop. 2016). 131 с.: ил. (Русский музей представляет: альманах; вып. 476).
14. Полякова Е.И. Город Остроумовой-Лебедевой. М.: Советский художник, 1983. 224 с.
15. Смирнова А.А. Блокадный Ленинград в «Автобиографических записках» А.П. Остроумовой-Лебедевой // Культура и образование: научно-информационный журнал вузов культуры и искусств. 2018. № 1 (28). С. 43–51.
16. Суслов В.А. Анна Петровна Остроумова-Лебедева. Л.: Художник РСФСР, 1967. 201 с. 1
7. Федорова В.И. В.В. Матэ и его ученики. Л.: Художник РСФСР, 1982. 206 с.: ил. Статья поступила в редакцию 13.05.2020.
