«С Днём рождения, Пушкина, друзья!»
04.06.2026
В России нет поэта, слава которого была бы громче пушкинской. Отражения Пушкина в нынешнем времени можно увидеть в книгах и стихах, прямо посвященных поэту.
Марина Цветаева, и Анна Ахматова, и Сергей Есенин, и Владимир Маяковский, и Александр Блок, их поэтическое становление проходило в эпоху, освещенную славой Пушкина, как никакая другая. Они открывали Пушкина, неизвестного его собственным современникам и всему XIX веку. Не прошли стороной и поэты второй половины 20 века. Поэты народные и любимые. Это Булат Окуджава, Владимир Высоцкий и Леонид Филатов и многие, многие… Он принадлежит всем нам, его нельзя ограничить своей эпохой, он принадлежит Вечности. А сам он оказывается всегда впереди всех, сияя нам всем, как солнце.
ПУШКИН
Игорь Северянин Есть имена, как солнце! Имена — Как музыка! Как яблоня в расцвете! Я говорю о Пушкине: поэте, Действительном, в любые времена! Но понимает ли моя страна — Все эти старцы, юноши и дети, — Как затруднительно сказать в сонете О том, кем вся душа моя полна? Его хвалить! — пугаюсь повторений… Могу ли запах передать сирени? Могу ль рукою облачко поймать? Убив его, кому все наши вздохи? Дантес убил мысль русскую эпохи, И это следовало бы понять…
Игорь Северянин
Любовь! Россия! Солнце! Пушкин! — Могущественные слова!.. И не от них ли на опушке Нам распускается листва?
И молодеет не от них ли Стареющая молодежь? И не при них ли в душах стихли Зло, низость, ненависть и ложь?
Да, светозарны и лазорны, Как ты, весенняя листва, Слова, чьи звуки чудотворны, Величественные слова!
При звуках тех теряет даже Свой смертоносный смысл, в дали Веков дрожащая в предаже Посредственная Nathalie…
При них, как перед вешним лесом, Оправдываешь, не кляня, И богохульный флерт с д’Антесом — Змей Олегова коня…
Игорь Северянин
Имя Пушкинского Дома В Академии Наук! Звук понятный и знакомый, Не пустой для сердца звук!
Пушкин! Тайную свободу Пели мы вослед тебе! Дай нам руку в непогоду, Помоги в немой борьбе!
Не твоих ли звуков сладость Вдохновляла в те года? Не твоя ли, Пушкин, радость Окрыляла нас тогда?
Вот зачем такой знакомый И родной для сердца звук — Имя Пушкинского Дома В Академии Наук.
Вот зачем, в часы заката Уходя в ночную тьму, С белой площади Сената Тихо кланяюсь ему
Алексей Плещеев
«Памяти Пушкина
О Пушкин, Пушкин! Кто тебя Учил пленять в стихах чудесных? Какой из жителей небесных, Тебя младенцем полюбя, Лелея, баял в колыбели? Лишь ты завидел белый свет, К тебе эроты прилетели, И с лаской грации подсели… И музы, слышал я, совет Нарочно всей семьей держали И, кончив долгий спор, сказали: «Расти, резвись — и будь поэт!» И вырос ты, резвился вволю, И взрос с тобою дар богов: И вот, блажа беспечну долю, Поешь ты радость и любовь, Поешь утехи, наслажденья, И топот коней, гром сраженья, И чары ведьм и колдунов, И русских витязей забавы… Склонясь под дубы величавы, Лишь ты запел, младой певец, И добрый дух седой дубравы, Старинных дел, старинной славы Певцу младому вьет венец! И все былое обновилось: Воскресла в песне старина, И песнь волшебного полна!.. И боязливая луна За облак дымный хоронилась И молча в песнь твою влюбилась… Все было слух и тишина: В пустыне эхо замолчало, Вниманье волны оковало, И мнилось, слышат берега! И в них русалка молодая Забыла витязя Рогдая, Родные воды — и в луга Бежит ласкать певца младого… Судьбы и времени седого Не бойся, молодой певец! Следы исчезнут поколений, Но жив талант, бессмертен гений!..
Федор Глинка
Мы чтить тебя привыкли с детских лет, И дорог нам твой образ благородный; Ты рано смолк; но в памяти народной Ты не умрёшь, возлюбленный поэт! Бессмертен тот, чья муза до конца Добру и красоте не изменяла, Кто волновать умел людей сердца И в них будить стремленье к идеалу; Кто сердцем чист средь пошлости людской, Средь лжи кто верен правде оставался И кто берег ревниво светоч свой, Когда на мир унылый мрак спускался. И всё ещё горит нам светоч тот, Всё гений твой пути нам освещает; Чтоб духом мы не пали средь невзгод, О красоте и правде он вещает. Все лучшие порывы посвятить Отчизне ты зовёшь нас из могилы; В продажный век, век лжи и грубой силы Зовёшь добру и истине служить. Вот почему, возлюбленный поэт, Так дорог нам твой образ благородный; Вот почему неизгладимый след Тобой оставлен в памяти народной!
Владимир Маяковский
Я люблю Вас, но живого, а не мумию, Навели хрестоматийный глянец. Вы, по-моему, при жизни – думаю – Тоже бушевали. Африканец!
ПЕРЕЧИТЫВАЯ ПУШКИНА
Аполлон Майков Его стихи читая — точно я Переживаю некий миг чудесный: Как будто надо мной гармонии небесной Вдруг понеслась нежданная струя… Нездешними мне кажутся их звуки: Как бы, влиясь в его бессмертный стих, Земное всё — восторги, страсти, муки — В небесное преобразилось в них!
А. А. Ахматова
Пушкин
Кто знает, что такое слава! Какой ценой купил он право, Возможность или благодать Над всем так мудро и лукаво Шутить, таинственно молчать И ногу ножкой называть?..
Николай Рубцов
О ПУШКИНЕ
Словно зеркало русской стихии, Отслужив назначенье свое, Отразил он всю душу России! И погиб, отражая её… ПУШКИН
Новелла Матвеева
К чему изобретать национальный гений? Ведь Пушкин есть у нас: в нем сбылся русский дух. Но образ родины он вывел не из двух Нужд или принципов и не из трех суждений; Не из пяти берез, одетых в майский пух, И не из тысячи гремучих заверений; Весь мир — весь белый свет! — в кольцо его творений Вместился целиком. И высказался вслух. Памяти Пушкина
Владимир Гиляровский
Поклон тебе, поэт! А было время, гнали Тебя за речи смелые твои, За песни, полные тревоги и печали, За проповедь свободы и любви. Прошли года. Спокойным, ясным взором История, взглянув в былые времена, Ниц пала пред тобой, покрыв навек позором Гонителей суровых имена... А ты пред нами здесь один царишь над троном, Тебе весь этот блеск восторженных очей, Один ты окружен бессмертным ореолом Неугасающих лучей!
Сергей Есенин
Мечтая о могучем даре Того, кто русской стал судьбой, Стою я на Тверском бульваре, Стою и говорю с собой. Блондинистый, почти белесый, В легендах ставший как туман, О Александр! Ты был повеса, Как я сегодня хулиган. Но эти милые забавы Не затемнили образ твой, И в бронзе выкованной славы Трясешь ты гордой головой. А я стою, как пред причастьем, И говорю в ответ тебе: Я умер бы сейчас от счастья, Сподобленный такой судьбе. Но, обреченный на гоненье, Еще я долго буду петь… Чтоб и мое степное пенье Сумело бронзой прозвенеть.
Сергей Есенин
Есть имена, как солнце! Имена — Как музыка! Как яблоня в расцвете! Я говорю о Пушкине: поэте, Действительном, в любые времена!
Но понимает ли моя страна — Все эти старцы, юноши и дети, — Как затруднительно сказать в сонете О том, кем вся душа моя полна?
Его хвалить! — пугаюсь повторений… Могу ли запах передать сирени? Могу ль рукою облачко поймать?
Убив его, кому все наши вздохи? Дантес убил мысль русскую эпохи, И это следовало бы понять
Александр Блок
Твое рожденье здесь, и сердце здесь твое Забилось первым впечатленьем. Благодарю тебя! Ты скрасил бытие Своим волшебным вдохновеньем.
Я, раб твой преданный, так любящий тебя, Бессилен высказать, что ты творил, великий! Сойди, благослови незримо и любя Под благодарственные клики.
Здесь вижу облик твой: бессмертный и простой, Стоишь ты грустно молчаливым, Еще задумчивый над суетной толпой, Но созванной твоим призывом!
Вокруг тебя гремит стоустая молва… И верь, благой пророк зиждительного слова, Не раз благодарить придет тебя Москва, И Русь, и целый свет — еще, опять и — снова!
«С годами для меня Пушкин все ближе, все понятнее. Каждый раз, перечитывая, удивляюсь, а как же я на это раньше внимания не обратил или почему понимал что-то совершенно по-иному. Благодаря театру я научился точнее, тоньше чувствовать пушкинское слово, я стал как бы осязать его поэзию. И, конечно, стараюсь не упускать хотя бы малейшую возможность соприкоснуться с творчеством Пушкина на сцене... Нет, с Пушкиным расставаться никак нельзя». Л. Филатов
Леонид Филатов Тает желтый воск свечи, Стынет крепкий чай в стакане, Где-то там, в седой ночи, Едут пьяные цыгане. Полно, слышишь этот смех? Полно, что ты, в самом деле?! Самый белый в мире снег Выпал в день твоей дуэли. Знаешь, где-то там вдали, В светлом серпантинном зале Молча встала Натали С удивленными глазами. В этой пляшущей толпе, В центре праздничного зала, Будто свечка по тебе, Эта женщина стояла. Встала и белым-бела Разом руки уронила, Значит, все-таки, была, Значит, все-таки, любила! Друг мой, вот вам старый плед! Друг мой, вот вам чаша с пуншем! Пушкин, Вам за тридцать лет, Вы совсем мальчишка, Пушкин! Тает желтый воск свечи, Стынет крепкий чай в стакане, Где-то там, в седой ночи, Едут пьяные цыгане…
Леонид Филатов.
Из стихотворения «Дуэль»
Итак, оглашены
Условия дуэли,
И приговор судьбы
Вершиться без помех…
А Пушкин — точно он
Забыл о страшном деле —
Рассеяно молчит
И щурится на снег…
Пока еще он жив,
Пока еще он дышит, —
Окликните его,
Пусть даже через век!..
Но — будто за стеклом —
Он окликов не слышит
Рассеянно молчит
И щурится на снег…
Леонид Филатов
Он был красив, как сто чертей,
Любил животных и детей, Имел любовниц всех мастей И был со всеми мил… Да полно! Так ли уж права Жестокая молва, Швырнув в ответ ему слова: «Он Пушкина убил!..» Он навсегда покинул свет, И табаком засыпал след И даже плащ сменил на плед, Чтоб мир о нём забыл. Но где б он ни был тут и там – При нём стихал ребячий гам, и дети спрашивали мам: «Он Пушкина убил?» Как говорится, все течёт, любая память есть почёт, и потому на кой нам чёрт Гадать, каким он был?.. Да нам плевать, каким он был, Какую музыку любил, Какого сорта кофий пил… Он Пушкина убил!
Болдинская осень
Юлия Друнина Вздыхает ветер. Штрихует степи Осенний дождик — он льет три дня… Седой, нахохленный, мудрый стрепет Глядит на всадника и коня. А мокрый всадник, коня пришпоря, Летит наметом по целине. И вот усадьба, и вот подворье, И тень, метнувшаяся в окне. Коня — в конюшню, а сам — к бумаге. Письмо невесте, письмо в Москву: «Вы зря разгневались, милый ангел, — Я здесь как узник в тюрьме живу. Без вас мне тучи весь мир закрыли, И каждый день безнадежно сер. Целую кончики ваших крыльев (Как даме сердца писал Вольтер). А под окном, словно верный витязь, Стоит на страже крепыш дубок… Так одиноко! Вы не сердитесь: Когда бы мог — был у ваших ног! Но путь закрыт госпожой Холерой… Бешусь, тоскую, схожу с ума. А небо серо, на сердце серо, Бред карантина — тюрьма, тюрьма…» Перо гусиное он отбросил, Припал лицом к холодку стекла… О злая Болдинская осень! Какою доброю ты была — Так много Вечности подарила, Так много русской земле дала!.. Густеют сумерки, как чернила, Сгребает листья ветров метла. С благоговеньем смотрю на степи, Где он на мокром коне скакал. И снова дождик, и снова стрепет — Седой, все помнящий аксакал.
НАТАЛЬЯ ПУШКИНА
Николай Доризо Как девочка, тонка, бледна, Едва достигнув совершеннолетья, В день свадьбы знала ли она, Что вышла замуж за бессмертье? Что сохранится на века Там, за супружеским порогом, Все то, к чему ее рука В быту коснется ненароком. И даже строки письмеца, Что он писал, о ней вздыхая, Похитит из ее ларца Его вдова. Вдова другая. Непогрешимая вдова — Святая пушкинская слава, Одна на все его слова Теперь имеющая право. И перед этою вдовой Ей, Натали, Наташе, Таше, Нет оправдания живой, Нет оправданья мертвой даже. За то, что рок смертельный был, Был рок родиться ей красивой… А он такой ее любил, Домашней, доброй, нешумливой. Поэзия и красота — Естественней союза нету. Но как ты ненавистна свету, Гармония живая та! Одно мерило всех мерил, Что он ей верил. Верил свято И перед смертью говорил: «Она ни в чем не виновата».
Лариса Рубальская
В Михайловском"
"Когда от шума городского
Совсем покоя нет душе,
Полночи поездом до Пскова,
И вы в Михайловском уже.
Там мудрый дуб уединенный
Шумит листвою столько лет,
Там, вдохновенный и влюбленный,
Творил божественный поэт.
В аллее Керн закружит ветер
Балет оранжевой листвы,
И в девятнадцатом столетье
Уже с поэтом рядом вы.
Но не спугните, бога ради,
Летучей музы легкий след!
Вот на полях его тетради
Головки чьей-то силуэт.
Слова выводит быстрый почерк,
За мыслями спешит рука,
И волшебство бесценных строчек
Жить остается на века…"
Андрей Дементьев
А МНЕ ПРИСНИЛСЯ СОН
А мне приснился сон, Что Пушкин был спасён Сергеем Соболевским... Его любимый друг С достоинством и блеском Дуэль расстроил вдруг. Дуэль не состоялась. Остались боль да ярость. Да шум великосветский, Что так ему постыл... К несчатью, Соболевский В тот год в Европах жил. А мне приснился сон, Что Пушкин был спасён. Всё было очень просто: У Троицкого моста Он встретил Натали. Их экипажи встали. Она была в вуали,- В серебряной пыли. Он вышел поклониться. Сказать - пускай не ждут. Могло всё измениться В те несколько минут. К несчастью, Натали Была так близорука, Что, не узнав супруга, Растаяла вдали. А мне приснился сон, Что Пушкин был спасён. Под дуло пистолета, Не опуская глаз, Шагнул вперёд Данзас И заслонил поэта. И слышал только лес, Что говорит он другу... И опускает руку Несбывшийся Дантес. К несчатью, пленник чести Так поступить не смел. Остался он на месте. И выстрел прогремел. А мне приснился сон, Что Пушкин был спасён. 1976
«Пушкина я по-настоящему открыл для себя поздно, в сорок лет. Хотя читал его с детства и думал, что люблю. Но именно думал. Оказалось, что я его не знал, не понимал, а просто участвовал в общем хоре. А в сорок лет я почувствовал Пушкина и стал перечитывать его другими глазами. Как стихи моего близкого, хорошего знакомого, как стихи дорогого мне человека, чья трагедия аукнулась во мне очень сильно…» — писал о поэте Булат Шалвович.
Булат Окуджава
Александру Сергеичу хорошо! Ему прекрасно! Гудит мельничное колесо, боль угасла, баба щурится из избы, в небе — жаворонки, только десять минут езды до ближней ярмарки. У него ремесло — первый сорт, и перо остро… Он губаст и учен, как черт, и все ему просто: жил в Одессе, бывал в Крыму, ездил в карете, деньги в долг давали ему до самой смерти. Очень вежливы и тихи, делами замученные, жандармы его стихи на память заучивали! Даже царь приглашал его в дом, желая при этом потрепаться о том о сем с таким поэтом. Он красивых женщин любил любовью не чинной, и даже убит он был красивым мужчиной. Он умел бумагу марать под треск свечки! Ему было за что умирать у Черной речки
Булат Окуджава Былое нельзя воротить - и печалиться не о чем: у каждой эпохи свои подрастают леса. А всё-таки жаль, что нельзя с Александром Сергеичем поужинать, в "Яр" заскочить хоть на четверть часа. Теперь нам не надо по улицам мыкаться ощупью: машины нас ждут и ракеты уносят нас вдаль. А всё-таки жаль, что в Москве больше нету извозчиков, хотя б одного, и не будет отныне, - а жаль. Я кланяюсь низко познания морю безбрежному, разумный свой век, многоопытный век свой любя. А всё-таки жаль, что кумиры нам снятся по-прежнему, и мы до сих пор всё холопами числим себя. Победы свои мы ковали не зря и вынашивали, мы всё обрели - и надежную пристань, и свет... А всё-таки жаль: иногда над победами нашими встают пьедесталы, которые выше побед. Москва, ты не веришь слезам - это время проверило, железное мужество, твердость и сила во всем. Но если бы ты в наши слезы однажды поверила, ни нам, ни тебе не пришлось бы грустить о былом. Былое нельзя воротить... Выхожу я на улицу и вдруг замечаю: у самых Арбатских ворот извозчик стоит, Александр Сергеич прогуливается... Ах, завтра, наверное, что-нибудь произойдет
Марина Цветаева, и Анна Ахматова, и Сергей Есенин, и Владимир Маяковский, и Александр Блок, их поэтическое становление проходило в эпоху, освещенную славой Пушкина, как никакая другая. Они открывали Пушкина, неизвестного его собственным современникам и всему XIX веку. Не прошли стороной и поэты второй половины 20 века. Поэты народные и любимые. Это Булат Окуджава, Владимир Высоцкий и Леонид Филатов и многие, многие… Он принадлежит всем нам, его нельзя ограничить своей эпохой, он принадлежит Вечности. А сам он оказывается всегда впереди всех, сияя нам всем, как солнце.
ПУШКИН
Игорь Северянин Есть имена, как солнце! Имена — Как музыка! Как яблоня в расцвете! Я говорю о Пушкине: поэте, Действительном, в любые времена! Но понимает ли моя страна — Все эти старцы, юноши и дети, — Как затруднительно сказать в сонете О том, кем вся душа моя полна? Его хвалить! — пугаюсь повторений… Могу ли запах передать сирени? Могу ль рукою облачко поймать? Убив его, кому все наши вздохи? Дантес убил мысль русскую эпохи, И это следовало бы понять…
Игорь Северянин
Любовь! Россия! Солнце! Пушкин! — Могущественные слова!.. И не от них ли на опушке Нам распускается листва?
И молодеет не от них ли Стареющая молодежь? И не при них ли в душах стихли Зло, низость, ненависть и ложь?
Да, светозарны и лазорны, Как ты, весенняя листва, Слова, чьи звуки чудотворны, Величественные слова!
При звуках тех теряет даже Свой смертоносный смысл, в дали Веков дрожащая в предаже Посредственная Nathalie…
При них, как перед вешним лесом, Оправдываешь, не кляня, И богохульный флерт с д’Антесом — Змей Олегова коня…
Игорь Северянин
Имя Пушкинского Дома В Академии Наук! Звук понятный и знакомый, Не пустой для сердца звук!
Пушкин! Тайную свободу Пели мы вослед тебе! Дай нам руку в непогоду, Помоги в немой борьбе!
Не твоих ли звуков сладость Вдохновляла в те года? Не твоя ли, Пушкин, радость Окрыляла нас тогда?
Вот зачем такой знакомый И родной для сердца звук — Имя Пушкинского Дома В Академии Наук.
Вот зачем, в часы заката Уходя в ночную тьму, С белой площади Сената Тихо кланяюсь ему
Алексей Плещеев
«Памяти Пушкина
О Пушкин, Пушкин! Кто тебя Учил пленять в стихах чудесных? Какой из жителей небесных, Тебя младенцем полюбя, Лелея, баял в колыбели? Лишь ты завидел белый свет, К тебе эроты прилетели, И с лаской грации подсели… И музы, слышал я, совет Нарочно всей семьей держали И, кончив долгий спор, сказали: «Расти, резвись — и будь поэт!» И вырос ты, резвился вволю, И взрос с тобою дар богов: И вот, блажа беспечну долю, Поешь ты радость и любовь, Поешь утехи, наслажденья, И топот коней, гром сраженья, И чары ведьм и колдунов, И русских витязей забавы… Склонясь под дубы величавы, Лишь ты запел, младой певец, И добрый дух седой дубравы, Старинных дел, старинной славы Певцу младому вьет венец! И все былое обновилось: Воскресла в песне старина, И песнь волшебного полна!.. И боязливая луна За облак дымный хоронилась И молча в песнь твою влюбилась… Все было слух и тишина: В пустыне эхо замолчало, Вниманье волны оковало, И мнилось, слышат берега! И в них русалка молодая Забыла витязя Рогдая, Родные воды — и в луга Бежит ласкать певца младого… Судьбы и времени седого Не бойся, молодой певец! Следы исчезнут поколений, Но жив талант, бессмертен гений!..
Федор Глинка
Мы чтить тебя привыкли с детских лет, И дорог нам твой образ благородный; Ты рано смолк; но в памяти народной Ты не умрёшь, возлюбленный поэт! Бессмертен тот, чья муза до конца Добру и красоте не изменяла, Кто волновать умел людей сердца И в них будить стремленье к идеалу; Кто сердцем чист средь пошлости людской, Средь лжи кто верен правде оставался И кто берег ревниво светоч свой, Когда на мир унылый мрак спускался. И всё ещё горит нам светоч тот, Всё гений твой пути нам освещает; Чтоб духом мы не пали средь невзгод, О красоте и правде он вещает. Все лучшие порывы посвятить Отчизне ты зовёшь нас из могилы; В продажный век, век лжи и грубой силы Зовёшь добру и истине служить. Вот почему, возлюбленный поэт, Так дорог нам твой образ благородный; Вот почему неизгладимый след Тобой оставлен в памяти народной!
Владимир Маяковский
Я люблю Вас, но живого, а не мумию, Навели хрестоматийный глянец. Вы, по-моему, при жизни – думаю – Тоже бушевали. Африканец!
ПЕРЕЧИТЫВАЯ ПУШКИНА
Аполлон Майков Его стихи читая — точно я Переживаю некий миг чудесный: Как будто надо мной гармонии небесной Вдруг понеслась нежданная струя… Нездешними мне кажутся их звуки: Как бы, влиясь в его бессмертный стих, Земное всё — восторги, страсти, муки — В небесное преобразилось в них!
А. А. Ахматова
Пушкин
Кто знает, что такое слава! Какой ценой купил он право, Возможность или благодать Над всем так мудро и лукаво Шутить, таинственно молчать И ногу ножкой называть?..
Николай Рубцов
О ПУШКИНЕ
Словно зеркало русской стихии, Отслужив назначенье свое, Отразил он всю душу России! И погиб, отражая её… ПУШКИН
Новелла Матвеева
К чему изобретать национальный гений? Ведь Пушкин есть у нас: в нем сбылся русский дух. Но образ родины он вывел не из двух Нужд или принципов и не из трех суждений; Не из пяти берез, одетых в майский пух, И не из тысячи гремучих заверений; Весь мир — весь белый свет! — в кольцо его творений Вместился целиком. И высказался вслух. Памяти Пушкина
Владимир Гиляровский
Поклон тебе, поэт! А было время, гнали Тебя за речи смелые твои, За песни, полные тревоги и печали, За проповедь свободы и любви. Прошли года. Спокойным, ясным взором История, взглянув в былые времена, Ниц пала пред тобой, покрыв навек позором Гонителей суровых имена... А ты пред нами здесь один царишь над троном, Тебе весь этот блеск восторженных очей, Один ты окружен бессмертным ореолом Неугасающих лучей!
Сергей Есенин
Мечтая о могучем даре Того, кто русской стал судьбой, Стою я на Тверском бульваре, Стою и говорю с собой. Блондинистый, почти белесый, В легендах ставший как туман, О Александр! Ты был повеса, Как я сегодня хулиган. Но эти милые забавы Не затемнили образ твой, И в бронзе выкованной славы Трясешь ты гордой головой. А я стою, как пред причастьем, И говорю в ответ тебе: Я умер бы сейчас от счастья, Сподобленный такой судьбе. Но, обреченный на гоненье, Еще я долго буду петь… Чтоб и мое степное пенье Сумело бронзой прозвенеть.
Сергей Есенин
Есть имена, как солнце! Имена — Как музыка! Как яблоня в расцвете! Я говорю о Пушкине: поэте, Действительном, в любые времена!
Но понимает ли моя страна — Все эти старцы, юноши и дети, — Как затруднительно сказать в сонете О том, кем вся душа моя полна?
Его хвалить! — пугаюсь повторений… Могу ли запах передать сирени? Могу ль рукою облачко поймать?
Убив его, кому все наши вздохи? Дантес убил мысль русскую эпохи, И это следовало бы понять
Александр Блок
Твое рожденье здесь, и сердце здесь твое Забилось первым впечатленьем. Благодарю тебя! Ты скрасил бытие Своим волшебным вдохновеньем.
Я, раб твой преданный, так любящий тебя, Бессилен высказать, что ты творил, великий! Сойди, благослови незримо и любя Под благодарственные клики.
Здесь вижу облик твой: бессмертный и простой, Стоишь ты грустно молчаливым, Еще задумчивый над суетной толпой, Но созванной твоим призывом!
Вокруг тебя гремит стоустая молва… И верь, благой пророк зиждительного слова, Не раз благодарить придет тебя Москва, И Русь, и целый свет — еще, опять и — снова!
«С годами для меня Пушкин все ближе, все понятнее. Каждый раз, перечитывая, удивляюсь, а как же я на это раньше внимания не обратил или почему понимал что-то совершенно по-иному. Благодаря театру я научился точнее, тоньше чувствовать пушкинское слово, я стал как бы осязать его поэзию. И, конечно, стараюсь не упускать хотя бы малейшую возможность соприкоснуться с творчеством Пушкина на сцене... Нет, с Пушкиным расставаться никак нельзя». Л. Филатов
Леонид Филатов Тает желтый воск свечи, Стынет крепкий чай в стакане, Где-то там, в седой ночи, Едут пьяные цыгане. Полно, слышишь этот смех? Полно, что ты, в самом деле?! Самый белый в мире снег Выпал в день твоей дуэли. Знаешь, где-то там вдали, В светлом серпантинном зале Молча встала Натали С удивленными глазами. В этой пляшущей толпе, В центре праздничного зала, Будто свечка по тебе, Эта женщина стояла. Встала и белым-бела Разом руки уронила, Значит, все-таки, была, Значит, все-таки, любила! Друг мой, вот вам старый плед! Друг мой, вот вам чаша с пуншем! Пушкин, Вам за тридцать лет, Вы совсем мальчишка, Пушкин! Тает желтый воск свечи, Стынет крепкий чай в стакане, Где-то там, в седой ночи, Едут пьяные цыгане…
Леонид Филатов.
Из стихотворения «Дуэль»
Итак, оглашены
Условия дуэли,
И приговор судьбы
Вершиться без помех…
А Пушкин — точно он
Забыл о страшном деле —
Рассеяно молчит
И щурится на снег…
Пока еще он жив,
Пока еще он дышит, —
Окликните его,
Пусть даже через век!..
Но — будто за стеклом —
Он окликов не слышит
Рассеянно молчит
И щурится на снег…
Леонид Филатов
Он был красив, как сто чертей,
Любил животных и детей, Имел любовниц всех мастей И был со всеми мил… Да полно! Так ли уж права Жестокая молва, Швырнув в ответ ему слова: «Он Пушкина убил!..» Он навсегда покинул свет, И табаком засыпал след И даже плащ сменил на плед, Чтоб мир о нём забыл. Но где б он ни был тут и там – При нём стихал ребячий гам, и дети спрашивали мам: «Он Пушкина убил?» Как говорится, все течёт, любая память есть почёт, и потому на кой нам чёрт Гадать, каким он был?.. Да нам плевать, каким он был, Какую музыку любил, Какого сорта кофий пил… Он Пушкина убил!
Болдинская осень
Юлия Друнина Вздыхает ветер. Штрихует степи Осенний дождик — он льет три дня… Седой, нахохленный, мудрый стрепет Глядит на всадника и коня. А мокрый всадник, коня пришпоря, Летит наметом по целине. И вот усадьба, и вот подворье, И тень, метнувшаяся в окне. Коня — в конюшню, а сам — к бумаге. Письмо невесте, письмо в Москву: «Вы зря разгневались, милый ангел, — Я здесь как узник в тюрьме живу. Без вас мне тучи весь мир закрыли, И каждый день безнадежно сер. Целую кончики ваших крыльев (Как даме сердца писал Вольтер). А под окном, словно верный витязь, Стоит на страже крепыш дубок… Так одиноко! Вы не сердитесь: Когда бы мог — был у ваших ног! Но путь закрыт госпожой Холерой… Бешусь, тоскую, схожу с ума. А небо серо, на сердце серо, Бред карантина — тюрьма, тюрьма…» Перо гусиное он отбросил, Припал лицом к холодку стекла… О злая Болдинская осень! Какою доброю ты была — Так много Вечности подарила, Так много русской земле дала!.. Густеют сумерки, как чернила, Сгребает листья ветров метла. С благоговеньем смотрю на степи, Где он на мокром коне скакал. И снова дождик, и снова стрепет — Седой, все помнящий аксакал.
НАТАЛЬЯ ПУШКИНА
Николай Доризо Как девочка, тонка, бледна, Едва достигнув совершеннолетья, В день свадьбы знала ли она, Что вышла замуж за бессмертье? Что сохранится на века Там, за супружеским порогом, Все то, к чему ее рука В быту коснется ненароком. И даже строки письмеца, Что он писал, о ней вздыхая, Похитит из ее ларца Его вдова. Вдова другая. Непогрешимая вдова — Святая пушкинская слава, Одна на все его слова Теперь имеющая право. И перед этою вдовой Ей, Натали, Наташе, Таше, Нет оправдания живой, Нет оправданья мертвой даже. За то, что рок смертельный был, Был рок родиться ей красивой… А он такой ее любил, Домашней, доброй, нешумливой. Поэзия и красота — Естественней союза нету. Но как ты ненавистна свету, Гармония живая та! Одно мерило всех мерил, Что он ей верил. Верил свято И перед смертью говорил: «Она ни в чем не виновата».
Лариса Рубальская
В Михайловском"
"Когда от шума городского
Совсем покоя нет душе,
Полночи поездом до Пскова,
И вы в Михайловском уже.
Там мудрый дуб уединенный
Шумит листвою столько лет,
Там, вдохновенный и влюбленный,
Творил божественный поэт.
В аллее Керн закружит ветер
Балет оранжевой листвы,
И в девятнадцатом столетье
Уже с поэтом рядом вы.
Но не спугните, бога ради,
Летучей музы легкий след!
Вот на полях его тетради
Головки чьей-то силуэт.
Слова выводит быстрый почерк,
За мыслями спешит рука,
И волшебство бесценных строчек
Жить остается на века…"
Андрей Дементьев
А МНЕ ПРИСНИЛСЯ СОН
А мне приснился сон, Что Пушкин был спасён Сергеем Соболевским... Его любимый друг С достоинством и блеском Дуэль расстроил вдруг. Дуэль не состоялась. Остались боль да ярость. Да шум великосветский, Что так ему постыл... К несчатью, Соболевский В тот год в Европах жил. А мне приснился сон, Что Пушкин был спасён. Всё было очень просто: У Троицкого моста Он встретил Натали. Их экипажи встали. Она была в вуали,- В серебряной пыли. Он вышел поклониться. Сказать - пускай не ждут. Могло всё измениться В те несколько минут. К несчастью, Натали Была так близорука, Что, не узнав супруга, Растаяла вдали. А мне приснился сон, Что Пушкин был спасён. Под дуло пистолета, Не опуская глаз, Шагнул вперёд Данзас И заслонил поэта. И слышал только лес, Что говорит он другу... И опускает руку Несбывшийся Дантес. К несчатью, пленник чести Так поступить не смел. Остался он на месте. И выстрел прогремел. А мне приснился сон, Что Пушкин был спасён. 1976
«Пушкина я по-настоящему открыл для себя поздно, в сорок лет. Хотя читал его с детства и думал, что люблю. Но именно думал. Оказалось, что я его не знал, не понимал, а просто участвовал в общем хоре. А в сорок лет я почувствовал Пушкина и стал перечитывать его другими глазами. Как стихи моего близкого, хорошего знакомого, как стихи дорогого мне человека, чья трагедия аукнулась во мне очень сильно…» — писал о поэте Булат Шалвович.
Булат Окуджава
Александру Сергеичу хорошо! Ему прекрасно! Гудит мельничное колесо, боль угасла, баба щурится из избы, в небе — жаворонки, только десять минут езды до ближней ярмарки. У него ремесло — первый сорт, и перо остро… Он губаст и учен, как черт, и все ему просто: жил в Одессе, бывал в Крыму, ездил в карете, деньги в долг давали ему до самой смерти. Очень вежливы и тихи, делами замученные, жандармы его стихи на память заучивали! Даже царь приглашал его в дом, желая при этом потрепаться о том о сем с таким поэтом. Он красивых женщин любил любовью не чинной, и даже убит он был красивым мужчиной. Он умел бумагу марать под треск свечки! Ему было за что умирать у Черной речки
Булат Окуджава Былое нельзя воротить - и печалиться не о чем: у каждой эпохи свои подрастают леса. А всё-таки жаль, что нельзя с Александром Сергеичем поужинать, в "Яр" заскочить хоть на четверть часа. Теперь нам не надо по улицам мыкаться ощупью: машины нас ждут и ракеты уносят нас вдаль. А всё-таки жаль, что в Москве больше нету извозчиков, хотя б одного, и не будет отныне, - а жаль. Я кланяюсь низко познания морю безбрежному, разумный свой век, многоопытный век свой любя. А всё-таки жаль, что кумиры нам снятся по-прежнему, и мы до сих пор всё холопами числим себя. Победы свои мы ковали не зря и вынашивали, мы всё обрели - и надежную пристань, и свет... А всё-таки жаль: иногда над победами нашими встают пьедесталы, которые выше побед. Москва, ты не веришь слезам - это время проверило, железное мужество, твердость и сила во всем. Но если бы ты в наши слезы однажды поверила, ни нам, ни тебе не пришлось бы грустить о былом. Былое нельзя воротить... Выхожу я на улицу и вдруг замечаю: у самых Арбатских ворот извозчик стоит, Александр Сергеич прогуливается... Ах, завтра, наверное, что-нибудь произойдет
